Он, в частности, отметил, что эту ситуацию можно сравнить с той, когда группа культурных людей идет по улице возлагать цветы к какому-то памятнику, а им навстречу из подворотни выскакивает толпа малолеток с заточками.
И все думают, как противостоять этому явлению.
«И что делать? Конечно, логично было бы объединиться. Вот мы постоянно говорим о мировом большинстве, что это основная часть участников международной жизни объективно нас больше, мы сильнее и мы вообще стоим за правое дело мы стоим за новый миропорядок, надо дать отпор. Но чем ближе вот эти гопники к нам подходят, тем более явным становится то, что в общем единства в наших рядах, к сожалению, нет.
Кто-то хочет постоять в сторонке. Ограничивались, может быть, там какими-то, хмм, я не знаю, воодушевляющими заявлениями, выкриками. Кто-то действительно готов поменять стороны, которые считают, что если они побеждают, то значит так и надо, что в полном соответствии с духом политического реализма лучше присоединиться к побеждающей стороне.
Поэтому, когда мы говорим о востребованности многосторонности, то, очевидно, мы должны делать много разных оговорок. То есть, с одной стороны, да, сейчас на фоне растущей нестабильности международной жизни многосторонность становится особенно востребованной.
Об этом говорит, в частности, то, что стоит очередь стран, которые хотели бы вступить в БРИКС, которые хотели бы стать членами ШОС или там хотя бы партнёрами по диалогу с группой ШОС»,– также отметил спикер.
Кроме того, по его мнению, нельзя стоять в стороне от разговоров о Ренессансе региональных интеграционных и политических объединений континентального уровня - об Африканском Совете, об Организации американских государств, о инициативах в регионе Ближнего Востока либо Лиги арабских государств.
«Потребность в объединении перед лицом вот этих нарушителей международного порядка, которые ведут себя безответственно. Но с другой стороны, мы видим, что эта многосторонность очень часто оказывается слабой. В том смысле, что она неспособна сыграть определяющую роль в развитии конкретных международных ситуаций, в разрешении кризисов, в предотвращении или купировании конфликтов, ну и так далее.
Ну вот, например, там, я не знаю. Дональд Трамп похищает Николаса Мадура Венесуэлу и фактически превращает независимое государство в какую-то новую американскую колонию. Где Организация американских государств? Где позиция Брикса или ШОС?
Ну да, там на каком-то уровне есть осуждения, есть там выступления со стороны России и со стороны Китая. Но, в принципе, все эти выступления и все эти заявления полностью игнорируются американской стороной, и она продолжает идти по тому же пути, она выдвигает ультиматумы о Кубе, начинает интервенцию в Иране и так далее»,– добавил Андрей Кортунов.
Аналогичным образом, по его мнению, можно прокомментировать реакцию многосторонних организаций на агрессию Израиля и в Газе, и в других местах Ближнего Востока.
С учетом изложенного выше, по мнению эксперта, необходимо признать, что многосторонность не может, по крайней мере, в том виде, в котором она существует, решить очень большое количество международных проблем.
И тут можно долго говорить о, так сказать, системных недостатках многосторонних организаций.
Можно говорить о том, что сейчас, например, у нас доминирует тактическая многосторонность, а не стратегическая. Что многосторонность вступает в противоречие с желанием государств в максимальной степени сохранить свой национальный суверенитет и не жертвовать свободой рук на международной арене.
Можно говорить и о том, что многосторонние, организации и группы, как правило, занимаются выбором тех проблем, которые оказываются наименее конфликтными, и менее сложными. То есть многосторонность сегодня используется для выстраивания некого технического взаимодействия или для того, чтобы принимать очень общие политические декларации.
«Тем не менее, если мы думаем о будущем международной системы, то, по всей видимости, опять-таки, наверное, политические реалисты могут с этим не согласиться, но, мне кажется, что альтернативы многосторонности, в принципе, нет. Потому что только в многостороннем формате можно найти определённый баланс интересов, который бы обеспечил стабильность и устойчивость системы. Если система движется в направлении многополярности, то многополярность может оказаться крайне нестабильной, крайне опасной конструкцией, которая будет по определению хуже, чем биполярная или однополярная система. Но если вот это движение к многополярности будет сопровождаться движением к многосторонности, то тогда систему можно превратить в более устойчивую и постоянную конструкцию.
Из этого следует, что многосторонность должна развиваться, по всей видимости, постепенно, поскольку она связана с наличием или отсутствием доверия между государствами от их способности или неспособности выстроить вот этот очень деликатный баланс интересов и принимать участие в решении тех задач, которые поддаются этому решению на данный конкретный момент»,– добавил Андрей Кортунов.
